БИЛЕТ

Константин Хабенский: Невозможно сняться везде

10 мая, 2019

Интернет-газета «Реальное время» взяла интервью у народного артиста Константина Хабенского. Публикуем самое интересное из него.

— В вашем послужном списке немало исторических ролей, в том числе главных. А есть такой персонаж в русской истории, который, по вашему мнению, незаслуженно задвинут и которого вы бы хотели сыграть?

— Ну, я обозначил и заявил о таком человеке в фильме «Собибор» (офицер РККА Александр Печерский, попавший в плен к нацистам и организовавший восстание в лагере уничтожения Собибор, — прим. ред.). Это как раз человек, который незаслуженно задвинут, о котором не хотели говорить и при жизни, и после смерти.

Есть люди, которые совершали подвиги в мирное время, есть те, кто совершали их в экстремальных обстоятельствах. И те, и другие незаслуженно забыты, поэтому сейчас говорить о том, что кого-то из них я хотел бы сыграть… Нет. Из реальных, наверное, нет, у меня нет такой фикс-идеи. Есть какие-то театральные пьесы, которые манят к себе и к которым мы, наверное, будем рано или поздно приближаться. Не буду сейчас их называть, но они есть.

А из реальных, которые забыты или которые, если я правильно понял вопрос, не так изучены кинематографом… По большому счету, их много. Какое время ни копни, везде малоизученные. Может быть, только бедняжка Ленин вдоль и поперек был представлен в нашем кинематографе всевозможными актерами — и хорошими, и плохими.

— Последний заметный случай, наверное, «Телец» Сокурова.

— Ну, это уже давно было. И это было серьезное рассмотрение, да. А так, куда ни копни, везде загадка. Все можно изучать и говорить и о хороших, и о сомнительных сторонах.

— Когда актера одновременно зовут играть в несколько фильмов и он параллельно изучает сценарии, он ведь не может знать, какой из этих проектов выстрелит?

— Даже если зовут в один фильм, а не несколько, он не может знать, что это стопроцентно выстрелит.

— На что вы полагаетесь в своем решении в таких случаях? На интуицию, на имя режиссера?

— Прежде всего нужно сказать, что этот момент — выстрелит фильм или нет — я не ставлю во главу угла. В первую очередь я пытаюсь понять, интересно мне это или нет, делал я такое или не делал.

— Надо, чтобы не делали?

— Нет, бывает и такое, что я уже делал что-то подобное, но давно, и спустя какое-то время можно вернуться к этой теме или к подобным персонажам и характерам, но уже с другим жизненным багажом. Пример тому — сериалы «Убойная сила» и «Метод»: я вошел в ту же реку спустя 15 лет. Просто это уже качественно другой подход. И с моей стороны, и с точки зрения литературного материала.

— То есть у вас не бывает сожаления по поводу того, что вы не поучаствовали в каком-то проекте?

— Нет, сожаления бывают, конечно. Но я не буду вам их озвучивать. Есть два-три фильма, участие в которых мне предлагали и от которых я отказался и теперь жалею об этом. Но на то есть объективные причины. В конце концов, невозможно сняться везде, так же как невозможно заработать всех денег.

Да, есть моменты, про которые я говорю себе: «Ах ты, можно же было интересно поработать». Но потом я все равно работал с этими режиссерами и получил свои пять копеек школы от них.

— А сыгранные роли влияют на характер актера?

— Думаю, что да.

— А на его судьбу?

— Думаю, что да.

— Это потому, что у него, благодаря заученным ролям, в голове всегда есть какие-то готовые рецепты речи и поведения?

— Не берусь говорить за всех, но я предполагаю, что тем актерам, которые стараются подходить к работе серьезно, без дураков, которые по-настоящему погружаются в работу, в изучение своих персонажей и обстоятельств, все это потом аукается. Не знаю, с хорошей стороны или с плохой. Наверное, каждому по-своему. Кому-то аукается почти сразу, кому-то, может, через 10 лет или больше. К этой теме я отношусь с уважением, поэтому других предположений и размышлений вам не скажу. Но и на характер, и на судьбу роли накладывают отпечаток.

— В интервью Юрию Дудю вы говорили, что в России меньше толковых режиссеров, чем на Западе. А в чем прежде всего проявляется толковость режиссера?

— Не помню, чтобы говорил это Юре в интервью — наверное, прямо вот так уж я не мог сказать, потому что у нас тоже есть серьезные режиссеры. Может быть, я говорил в том смысле, что в последнее время мне, к сожалению, не так часто приходится сталкиваться с режиссерами, которые могут по праву называться режиссерами. У нас получилось очень много людей, сидящих в кресле режиссера и не имеющих ни прав, ни причин заниматься режиссурой. Просто люди, которые кричат бессмысленно «Начали!» и «Стоп, снято», но к режиссуре не имеют никакого отношения.

Просто вот так, видимо, мне «повезло» в последнее время. Я не буду сейчас говорить, с кем мне повезло в хорошем смысле — слава богу, есть люди, и молодые, и уже в возрасте, которые имеют право заниматься режиссурой. Даже если они где-то ошибаются, это — режиссеры. Ищущие, думающие, имеющие свое мнение и серьезно подходящие к делу. А остальные — это непонятная смесь болтунов и людей, просто не имеющих отношения к профессии.

Сейчас получилось так, что огромное количество операторов разбирается в режиссуре намного лучше, чем режиссеры. Они более толковы в разборе и в понимании сцены. Такая вот волна хороших и обученных операторов, которых более старшее поколение научило снимать не просто картинку, а историю. К сожалению, толковых режиссеров, молодых и немолодых, крайне мало в процентном отношении. Либо они еще не набрали силу.

Поэтому сравнивать с западными режиссерами я совершенно не собираюсь, это несопоставимые вещи.

— Вас в кино еще может что-то удивить? Последний фильм, который вас зацепил?

— «Три билборда на границе Эббинга, Миссури». Короткометражный фильм Ани Меликян «Нежность», даже несмотря на мое участие с закадровым голосом. Мне кажется, он очень вовремя, очень точный, очень вкусный. И по актерским работам, и так далее. Снятый просто на айфон.

— То есть главное — это точно сделанная история? Какой критерий для вас главный?

— Не знаю. Бывает очень точно сделанная история, которая «не попадает». В кого-то попадает, а в меня нет. Это не означает, что я должен кричать, что фильм плохой. Это как, предположим, с «Островом» Павла Лунгина. Для меня это фильм, который останется со мной на всю жизнь. А кто-то сидящий рядом со мной в кинотеатре просто ел попкорн и так и ушел из зала, вытаскивая крошки из зубов. Никаких других накоплений после просмотра у него не осталось.

— Вы получаете от своего проекта «Студия творческого развития» в Казани и других городах России ту отдачу, которую хотели получить?

— Не то чтобы я получил какую-то выгоду для себя лично, нет.

Нас много — тех, кто создавал эту вещь в Казани, где этой весной будет 10 лет с момента открытия студии, в Уфе, Челябинске, Новосибирске (студии работают в 11 городах, — прим. ред.), кто приложил к этому свои силы, время, эмоции, для того, чтобы уже на местах собирать команды единомышленников и вселять в детей веру в то, что они могут много чего сделать, много чего не бояться.

И вы знаете, мы перевыполнили этот план. Даже скажу так: выполнили его на тысячу с чем-то процентов. Я сам не ожидал, насколько все это закрутится по спирали вверх. От желания просто раскрепостить детей и сделать их более легкими мы докрутили этот проект до понимания того, что такое благотворительность и участие в ней, участие в больших театральных и кинопроектах. Но начинали мы с очень простой работы с детьми: с попытки сделать их свободнее, легче. Сделать их думающими. И не делать из них актеров. Все это осталось и применяется для тех, кто приходит каждый год вновь и вновь.

Некоторые студии вышли уже на другой уровень. В Уфе, Воронеже это выросло в стопроцентные театральные студии — с репертуаром, помещением, сценой, зрителями, билетами, гастролями. Я сам не собирался доводить до этого, просто так получилось, потому что люди поверили в свои силы и сделали.

Автор: Рустем Шакиров, фото Максима Платонова

Источник

Смотрите Tакже